В один прекрасный день огромный слон, бредя по своей тропе, наступил на корень лианы, относящейся к роду циссус из семейства виноградных, и вдавил в него своей подошвой приставшее к ней маленькое семя. Это было семя раффлезии, и этому семени страшно повезло, что оно попало именно на корень циссуса. Ведь прорасти семя могло лишь под воздействием веществ, выделяемых корнем только этой лианы. Почувствовав, что оно попало туда, куда надо, семя быстро пошло в рост, и проросток стал бесцеремонно внедряться в ткани корня лианы.

И уже там, внутри корня, живя исключительно за счет несчастной лианы, которой явно не повезло, раффлезия сформировала целую систему похожих на гифы грибов нитевидных тяжей, распространившихся по всему корню зараженной паразитом лианы.

Так и живет раффлезия внутри корней лианы, пока не накопит достаточно сил, чтобы зацвести. Когда это случится, на ней сформируется цветочная почка, лишь через 2-3 года превращающаяся в цветок, искусно имитирующий кусок гнилого мяса. Однако при такой длительной подготовке к цветению жизнь цветка очень коротка - он начинает вянуть чуть ли не сразу после распускания, а через 3-4 дня полностью разлагается. Очевидно, этого времени вполне хватает для того, чтобы полчища глупых мух, обшаривая цветок в поисках обещанных деликатесов, смогли его опылить.

Вот как описывает свои впечатления о цветении раффлезии крупнейший американский исследователь тропического леса Арнольд Ньюмен: «В нем было что-то трагическое - цветок, едва распустившись, уже начал вянуть. Зрелище неудержимо притягивало взор, мы стояли ошеломленные, позабыв про пиявок. Огромный, почти неземной цветок на фоне лесного опада производил неизгладимое впечатление». Легко понять жителей Индонезии, с давних времен считавших это растение священным и устраивавших вокруг распустившегося цветка шумные ритуальные пляски.